ДРАМА В ПАЛИСАДНИКЕ

 

Ромашка и Василек росли в палисаднике, по разные стороны от старой березы. Они были знакомы со времени своего появления на свет, то есть очень давно! Пока они росли, то часто болтали друг с другом, перекидывались шуточками и обсуждали пролетающих бабочек, вчерашний дождичек или людей, проходящих мимо.

И немудрено, что при такой тесной дружбе они выросли и полюбили друг друга. Конечно, они были очень разные. Ромашка была, как и многие девушки, немножко кокетливой, немножко тревожной, немножко упрямой, немножко неуверенной в себе, и еще очень любила задумываться о разных разностях, и особенно о чувствах. А Василек – весельчак-балагур, общительный и бесшабашный, о чувствах не очень беспокоился, он просто жил и радовался жизни!

Вот такие непохожие они были. Но это было даже и хорошо: ведь когда все одинаковые, тогда просто скучно! Васильку нравилась Ромашкина прическа – такие аккуратные белые лепестки, правильной окружностью обрамляющие ее желтую головку, а Ромашке очень импонировали его голубые глаза и веселый нрав.

Но вот какая штука произошла: Ромашка вдруг решила выяснить, насколько Василек ее любит. Дело в том, что она слишком прислушивалась к мнению окружающих. А поскольку все окружающие имели разное мнение, у нее порою просто кругом голова шла.

Вот, например, Гусеница. Она говорила:

— Слышь, Ромашка! А ты уверена, что твой Василек тебя любит?

— Я? Не знаю, я не спрашивала, — терялась Ромашка.

— А ты спроси, спроси! А то еще неизвестно, стоит ли связывать с ним свою жизнь, — советовала Гусеница.

— Ромашка, глянь! Твой голубоглазый опять лютикам анекдоты рассказывает. А они вон как смеются, заливаются… Не отбили бы, — шутила ворона, часто прилетавшая отдохнуть на березу.

— А могут? – пугалась Ромашка и начинала тревожно раскачиваться, пытаясь разглядеть, что там, за березой, происходит.

В другой раз Ромашку начинал поучать Чертополох:

— Вот смотрю я на тебя и удивляюсь. Ты такая вся правильная, умная. А Василек твой – балбес и зубоскал, у него ничего за душой, кроме дурацких шуток. И зачем он тебе нужен?

— Зачем? Но я его люблю! – защищалась Ромашка.

— Мало ли что ты любишь! А он тебя? Ты это наверняка знаешь?

И Ромашка надолго задумывалась, даже лепестки у нее опускались. Ее начинали одолевать сомнения: а правда ли Василек так уж любит ее, может, ему кто другой больше нравится? И вот однажды она решила выяснить этот вопрос раз и навсегда.

— Василек! А ты меня любишь? — приступила к расспросам она.

— Я? Ну конечно! А чего это ты вдруг засомневалась? – удивился Василек.

— Ну как… Ты же вот с другими цветами подолгу разговариваешь!

— Ну и что? И ты разговаривай! – вытаращил на нее глаза Василек.

— Я не хочу с другими. Я хочу только с тобой, — возразила Ромашка.

— Не… Так мы друг другу быстро надоесть можем, — поразмыслив, замотал головой Василек. – Нужно какое-то разнообразие. И потом, что плохого в общении?

— Ничего, — соглашалась Ромашка. – Конечно, разнообразие нужно. Ты все правильно говоришь. Общайся на здоровье!

Она ненадолго успокаивалась, потому что верила Васильку, но вскоре кто-нибудь опять сеял сомнения в ее девичью неопытную душу.

— Ох! Твой Василек такой ветреный, такой легкомысленный, — жужжала ей на ухо Навозная Муха. – Намучаешься ты с ним, помяни мое слово! Еще надо выяснить, способен ли он верно любить тебя всю жизнь. Может, будет изменять с каждой встречной Бабочкой, заниматься перекрестным опылением!

— Ой, и правда, — немедленно расстраивалась Ромашка. – Вчера возле него целых две вились весь день, наверное, он с ними этим самым опылением и занимался. Какой ужас!

— Василек, а ты будешь хранить мне верность? – допытывалась она.

— А где хранят верность? В сундуке, в дупле, или в землю закопать и камнем привалить? – веселился Василек. – Ты, Ромашка, совсем с ума сбрендила! Чего ты о всяких глупостях думаешь? Раньше ты такая нудная не была!

— Он назвал меня «нудной», — жаловалась Ромашка Гусенице. – Наверное, он стал ко мне хуже относиться. Я теперь и сама сомневаюсь, любит он меня или нет!

— А я тебе что говорила! – сурово отвечала Гусеница. – Вот-вот, с этого все и начинается! Сначала «нудная», потом «глупая», а потом и вовсе «уйди, постылая!». Нееет, надо с этим разобраться! Ты его прямо спроси: «Любишь или нет?». И пусть он скажет!

И Ромашка начинала разбираться:

— Василек, ну скажи все-таки, ты меня точно любишь.

— Не-а, не точно! Приблизительно, — отшучивался Василек, которому стало все это уже надоедать. – Ну что за глупости еще? К чему такие вопросы? «Любишь», «не любишь»… Ты что, сама не знаешь?

— Так! Он уже называет меня глупой, — обреченно думала Ромашка. – Правильно мне говорили! Так и есть, не любит. Или любит? Нет, не любит. А может, я ошибаюсь?

От таких волнений Ромашка стала очень нервной. Тем более что теперь во всех поступках Василька она находила какой-то особенный, тайный смысл. Вот он о чем-то беседует с земляным червяком. О чем. А теперь стрекочет о чем-то с сорокой, ишь, увлеклись-то как, никого не видят… Да. Не любит! Точно, не любит. Ааааа. Что же делать.

— Эй, подруга, ты что с собой делаешь? – подавала голос пышная зрелая Герань, которая росла в горшочке на приоткрытом окне дома. – Разве можно так переживать из-за непонятно чего? Смотри, у тебя аж лепестки свернулись от тягостных мыслей! Брось! Займись собой! Мы же женщины!

Но какое там «брось», если нет никакой ясности. Ромашка сходила с ума от ревности и сомнений и даже рвала на себе волосы. Так всегда бывает, когда нет внутреннего равновесия. «Любит!», — и она выдергивала себе один лепесток. «Не любит!», — и наземь летел другой. А в перерывах между размышлениями и собеседованиями с разными доброхотами Ромашка продолжала выяснять отношения с Васильком.

И вот однажды Василек глянул на Ромашку и вдруг увидел, что вместо симпатичного цветка перед ним предстало какое-то облезлое чудо, как будто под дождь с градом попал.

— Ромашка! Что это с тобой? – изумленно спросил он. – Ты похожа на ощипанную курицу!

— Да как ты смеешь говорить такое женщине! – обиделась Ромашка. – Ты меня не любишь!

— Ну ладно, раз тебе так хочется, то нет, — покладисто согласился Василек. – Сколько с тобой можно спорить?

— Я так и знала! – зарыдала Ромашка. – Рано или поздно ты должен был раскрыть свое истинное лицо!

— Да я его и не скрывал, — озадачился Василек. – Какой есть, такой есть… Хочешь, люби, хочешь, нет!

— Ничего я уже не хочу, — трагически отвечала Ромашка. – Все, отстань! Мне надо в себе разобраться.

— Ромашка, ты что? – попеняла ей Герань. – Хочешь потерять своего Василька? Смотри, мужчинам такие разборки быстро надоедают!

— Ну и пусть! – самолюбиво сказала Ромашка. – Раз он такой, то и ладно! Не может определиться, любит или нет… Мерзавец! И отвяжитесь вы все от меня!

Долго разбиралась Ромашка: «любит-не любит», «любит-не любит»… Всю ночь! А наутро все обитатели палисадника увидели, что от Ромашки остался один стебелек, а остатки белого венчика валялись вокруг на мокрой от росы земле. И Ромашка быстро завяла, потому что потеряла смысл жизни.

— Даааа… Вот что бывает, когда женщины теряют голову от любви! – глубокомысленно изрекла потрясенная таким драматическим исходом Гусеница.

— И не говори, кума, — поддержал ее Чертополох. – «Нет повести печальнее на свете»…

А что Василек? Он, конечно, погоревал… Но жизнь продолжалась, и вскоре он завел отношения с разумной и зрелой Геранью, которая по-прежнему красовалась в горшочек на открытом окне. Конечно, она была выше его и считалась домашним цветком, но Василька такие сложности никогда не мучили, он просто этим не морочился! А уж Герань тем более никогда не стала бы выяснять, любит он ее или нет. К чему? Уж она-то сама себя точно любила и никогда не стала бы слушать советов Гусениц, Ворон и прочих особей, которые имеют столько разных мнений по любому поводу. У Герани имелось свое, и поэтому она была уверена, что не любить ее просто невозможно. Может, потому Герань и цветет таким пышным цветом – просто глаз не оторвать. Именно так и выглядят те, кто умеет любить себя, окружающих и весь мир.

www. elfikarussian. ru/

www. doktorskazka. ru/

dragon. elfikarussian. ru/

 



  • На главную

    Реклама